Впервые опубликовано в электронном литературном журнале «Лиterraтура».
Как говорится, почувствуй себя старым: прозаикам-миллениалам, которых мы привыкли воспринимать как «молодых авторов», в среднем уже по сорок. А на пятки им уже наступает следующее поколение, пишущее не столько о травмах или психических расстройствах, сколько о чём-то другом. О чём? Попробуем разобраться.
<...>
Александр Рязанцев, «Хлеб, вино и одиночество». Издательство «Синяя гора», 2025. — 116 с.
Наконец, Александр Рязанцев, в свою очередь, своим сборником сопрягает широкую русскую географию (захватывая, как ковшом, и Душанбе). Как говорится, возвращайся, сделав круг. Вот Москва: Битцевский парк, Арбат, Третьяковская галерея. Вот смутно угадываемые подмосковные писательские пансионаты. Вот славный город Кинешма, Ивановская область. А вот маяк Анива, что на Сахалине.
Приёмы Рязанцева, если вчитаться, самые простые: лиризм, лаконичные детали (часто — книги, которые читают герои), ясность авторского взгляда. Как, собственно, и темы: детство, юность, отчий дом, поиски себя, человеческое тепло, любовь. Это такая подчёркнуто неброская, немного «сенчинская» проза почти без восклицательных знаков, цельная и здоровая.
Как при таких вводных избежать, с одной стороны, тривиальности, а с другой — сахарности и сентиментальности? Рецепт Рязанцева таков: уверенная сдержанность манеры, ретроспективность подачи и лёгкая отстранённость от происходящего даже в самых напряжённых или околобиографических эпизодах. Эдакая дымка, четвёртая стена. Потому сборник «Хлеб, вино и одиночество» читается не как автофикшн, но как старая-добрая художественная проза. Что отражается и на языке книги: можно ли представить, как рассказчик я-прозы в текстах от первого лица описывает свою маму как «высокую и сухую» («Анива»), а жену называет по имени, а не просто «женой», лишь в финале истории («Корона в огне»)? Мелочь, нюанс, а акценты смещаются значительно.
В общем, Рязанцев своей книгой не «исследует» очередные границы чего-то там, а, извините за тавтологию, нормализует норму. Что по нынешним временам кажется жестом смелым и даже несколько нонконформистским.
Иван Родионов
Племя младое: пять книг по-настоящему молодых авторов
Пятикнижие Родионова
Как говорится, почувствуй себя старым: прозаикам-миллениалам, которых мы привыкли воспринимать как «молодых авторов», в среднем уже по сорок. А на пятки им уже наступает следующее поколение, пишущее не столько о травмах или психических расстройствах, сколько о чём-то другом. О чём? Попробуем разобраться.
<...>
Александр Рязанцев, «Хлеб, вино и одиночество». Издательство «Синяя гора», 2025. — 116 с.
Наконец, Александр Рязанцев, в свою очередь, своим сборником сопрягает широкую русскую географию (захватывая, как ковшом, и Душанбе). Как говорится, возвращайся, сделав круг. Вот Москва: Битцевский парк, Арбат, Третьяковская галерея. Вот смутно угадываемые подмосковные писательские пансионаты. Вот славный город Кинешма, Ивановская область. А вот маяк Анива, что на Сахалине.
Приёмы Рязанцева, если вчитаться, самые простые: лиризм, лаконичные детали (часто — книги, которые читают герои), ясность авторского взгляда. Как, собственно, и темы: детство, юность, отчий дом, поиски себя, человеческое тепло, любовь. Это такая подчёркнуто неброская, немного «сенчинская» проза почти без восклицательных знаков, цельная и здоровая.
Как при таких вводных избежать, с одной стороны, тривиальности, а с другой — сахарности и сентиментальности? Рецепт Рязанцева таков: уверенная сдержанность манеры, ретроспективность подачи и лёгкая отстранённость от происходящего даже в самых напряжённых или околобиографических эпизодах. Эдакая дымка, четвёртая стена. Потому сборник «Хлеб, вино и одиночество» читается не как автофикшн, но как старая-добрая художественная проза. Что отражается и на языке книги: можно ли представить, как рассказчик я-прозы в текстах от первого лица описывает свою маму как «высокую и сухую» («Анива»), а жену называет по имени, а не просто «женой», лишь в финале истории («Корона в огне»)? Мелочь, нюанс, а акценты смещаются значительно.
В общем, Рязанцев своей книгой не «исследует» очередные границы чего-то там, а, извините за тавтологию, нормализует норму. Что по нынешним временам кажется жестом смелым и даже несколько нонконформистским.
Не стесняйтесь, пишите!
E-mail:
v@gora-izdat.ru
