Впервые опубликовано в Независимом литературно-критическом журнале «Дегуста».
Презентация книги Ирины Кадочниковой «Птичка пела время смотрело» (Синяя гора, 2026) прошла в арт-проекте «Бегемот Внутри».
Вечером 28 июля 2026 года, в канун начала грозы, в Москве состоялся творческий вечер и презентация книги стихов удмуртской поэтессы Ирины Кадочниковой, живущей на два города — Ижевск и Камбарка.
На вечере выступили: составитель книги, поэт и критик Борис Кутенков, а также «синигорцы» — издатели и редакторы Клементина Ширшова и Андрей Фамицкий. И, конечно, сам автор — Ирина Кадочникова.
На высоком штативе, как на древке, гордо смотрелась миниатюрная камера Николая Милешкина, куратора арт-проекта «Бегемот Внутри», а в зале расселись без малого два десятка человек. В небольшом зале библиотеки на Шумкина (библиотека им. И. А. Крылова) приготовились слушать стихи.
Включили аппаратуру (микрофон покорно двигался за выступавшими весь вечер) и начали вечер. Борис Кутенков отметил, что поэзия Ирины во многом построена на мастерском владении приёмом контрапункта.
А мы услышали в стихах, как культура противостоит докультурному, живое мёртвому, настоящее — распадающемуся на будто бы никогда не бывшее (но только будто):
Выпьет земля твою первую смерть,
Выпьет заплаканные глаза.
Красная лодочка из «Kinder Сюрприза»
В узкой щёлке меж половицами мелькнула —
И навсегда утонула
Кутенков говорил о мотиве смерти как о главном в стихах Ирины. Это не совсем так. В мире, полном целостности, вместе со смертью, как на детских качелях, сидит жизнь. И она не даёт уйти безвозвратно, исчезнуть без следа. Это смерть, ведомая жизнью, и, как ответственно прояснила затем плоды их взаимодействия Ирина: «мёртвое перестаёт быть мёртвым». В её мире нет «смертию смерть поправ», но есть жизнь и смерть в отношении родственном, сестринском.
Ирина Кадочникова пишет не столько о родном крае, сколько о пространстве-земле и о предметах, противостоящих, даже в собственном небытии, обезличиванию и пропаданию. Убывающие деревни, чадящая мир-фабрика, затравленная земля и отравленная вода вызывают не истощение внутренних сил слушающих, но будто пробуждают в нас давно выбитый цивилизацией голос из до-перечёркнутого времени. Поэзия Ирины констатирующая, признающая поражение от рук итога-завоевателя и колющая его в сердце призывом к жизни.
Я не знаю, где он живёт,
Где можно его найти.
Но я жду, когда он пойдёт,
Я тоже хочу пойти
На середину пруда,
Чтобы чёрный увидеть круг
И белую рыбку, когда
Она оживает вдруг.
Эти стихи примиряют с неравенством данности и её слома. Лечебный их эффект для потерянного в безразличии к себе как к событию современнику безусловен. Сама цифра (как век, как технология, как накопление не имеющего аналога цифрового пространства) сегодня страдает по земле, изнемогающей, полной собой, настоящей. Возврат к осознанию важности этой земли (об этом говорили поколения писателей-деревенщиков) мы ощущаем в поэзии Кадочниковой. Знакомые лица, привычные вещи, глухие или громоздкие места — всё это неожиданно становится ценным, животворящим, преобразующим. В цивилизации-силе победителем остаётся время, наш палач и вершитель.
и когда оживали деревья
вдоль заборов шли деревянных
птичка пела время смотрело
земляными глазами
Поэтическое движение в стихотворениях Ирины — это белое, взрывающее, как дрожжи, чёрное, но при этом признающее и даже уважающее его существование. И фигурка автора на сцене это подчёркивала — чёрное платье и белая блузка.
У публики появились реплики и вопросы. И казалось, появились они так же естественно, как в самих стихах возникали и оживали такие невероятные вещи как «утилизация люизита», «чебер-чебер, небыт-небыт» и «гондыр». Кто-то спросил, откуда взялись провода? «От меня», — ответил автор. Завод, проводы, провода… вода.
В пруду утонуло всё —
Время, завод, провода.
И даже лицо моё,
И даже сама вода.
Кто-то из зала точно заметил, что все мы давно живём в Чеганде. В русском посёлке на удмуртской земле. В мире и мифе поэта Ирины Кадочниковой.
Как важно быть живым, не молчать.
И я, когда на велике катаюсь,
Люблю сюда заехать почему-то:
Я ничего здесь не касаюсь,
Но всё меня касается как будто.
Леонид Коммьев
«Мёртое перестаёт быть мёртвым...»
Презентация книги Ирины Кадочниковой «Птичка пела время смотрело» (Синяя гора, 2026) прошла в арт-проекте «Бегемот Внутри».
Вечером 28 июля 2026 года, в канун начала грозы, в Москве состоялся творческий вечер и презентация книги стихов удмуртской поэтессы Ирины Кадочниковой, живущей на два города — Ижевск и Камбарка.
На вечере выступили: составитель книги, поэт и критик Борис Кутенков, а также «синигорцы» — издатели и редакторы Клементина Ширшова и Андрей Фамицкий. И, конечно, сам автор — Ирина Кадочникова.
На высоком штативе, как на древке, гордо смотрелась миниатюрная камера Николая Милешкина, куратора арт-проекта «Бегемот Внутри», а в зале расселись без малого два десятка человек. В небольшом зале библиотеки на Шумкина (библиотека им. И. А. Крылова) приготовились слушать стихи.
Включили аппаратуру (микрофон покорно двигался за выступавшими весь вечер) и начали вечер. Борис Кутенков отметил, что поэзия Ирины во многом построена на мастерском владении приёмом контрапункта.
А мы услышали в стихах, как культура противостоит докультурному, живое мёртвому, настоящее — распадающемуся на будто бы никогда не бывшее (но только будто):
Выпьет земля твою первую смерть,
Выпьет заплаканные глаза.
Красная лодочка из «Kinder Сюрприза»
В узкой щёлке меж половицами мелькнула —
И навсегда утонула
Кутенков говорил о мотиве смерти как о главном в стихах Ирины. Это не совсем так. В мире, полном целостности, вместе со смертью, как на детских качелях, сидит жизнь. И она не даёт уйти безвозвратно, исчезнуть без следа. Это смерть, ведомая жизнью, и, как ответственно прояснила затем плоды их взаимодействия Ирина: «мёртвое перестаёт быть мёртвым». В её мире нет «смертию смерть поправ», но есть жизнь и смерть в отношении родственном, сестринском.
Ирина Кадочникова пишет не столько о родном крае, сколько о пространстве-земле и о предметах, противостоящих, даже в собственном небытии, обезличиванию и пропаданию. Убывающие деревни, чадящая мир-фабрика, затравленная земля и отравленная вода вызывают не истощение внутренних сил слушающих, но будто пробуждают в нас давно выбитый цивилизацией голос из до-перечёркнутого времени. Поэзия Ирины констатирующая, признающая поражение от рук итога-завоевателя и колющая его в сердце призывом к жизни.
Я не знаю, где он живёт,
Где можно его найти.
Но я жду, когда он пойдёт,
Я тоже хочу пойти
На середину пруда,
Чтобы чёрный увидеть круг
И белую рыбку, когда
Она оживает вдруг.
Эти стихи примиряют с неравенством данности и её слома. Лечебный их эффект для потерянного в безразличии к себе как к событию современнику безусловен. Сама цифра (как век, как технология, как накопление не имеющего аналога цифрового пространства) сегодня страдает по земле, изнемогающей, полной собой, настоящей. Возврат к осознанию важности этой земли (об этом говорили поколения писателей-деревенщиков) мы ощущаем в поэзии Кадочниковой. Знакомые лица, привычные вещи, глухие или громоздкие места — всё это неожиданно становится ценным, животворящим, преобразующим. В цивилизации-силе победителем остаётся время, наш палач и вершитель.
и когда оживали деревья
вдоль заборов шли деревянных
птичка пела время смотрело
земляными глазами
Поэтическое движение в стихотворениях Ирины — это белое, взрывающее, как дрожжи, чёрное, но при этом признающее и даже уважающее его существование. И фигурка автора на сцене это подчёркивала — чёрное платье и белая блузка.
У публики появились реплики и вопросы. И казалось, появились они так же естественно, как в самих стихах возникали и оживали такие невероятные вещи как «утилизация люизита», «чебер-чебер, небыт-небыт» и «гондыр». Кто-то спросил, откуда взялись провода? «От меня», — ответил автор. Завод, проводы, провода… вода.
В пруду утонуло всё —
Время, завод, провода.
И даже лицо моё,
И даже сама вода.
Кто-то из зала точно заметил, что все мы давно живём в Чеганде. В русском посёлке на удмуртской земле. В мире и мифе поэта Ирины Кадочниковой.
Как важно быть живым, не молчать.
И я, когда на велике катаюсь,
Люблю сюда заехать почему-то:
Я ничего здесь не касаюсь,
Но всё меня касается как будто.
Не стесняйтесь, пишите!
E-mail:
v@gora-izdat.ru
