Впервые опубликовано в журнале поэзии «Плавучий мост».

Янула Хутос

Пейджер, снег и гитара

(Игорь Хохлов, Юлий Хоменко, Алексей Литвин)

Рецензия на книги Игоря Хохлова, Юлия Хоменко и Алексея Литвина (М., Издательство «Синяя гора», 2025–2026).

Эти авторы — очень разные. Игорь Хохлов в своей книге собирает осколки ушедших цифровых эпох, Юлий Хоменко вглядывается в блики снега на крышах, а Алексей Литвин ведёт затянувшуюся исповедь у вечернего костра. Однако, если присмотреться, прислушаться к поэтам, что-то общее проступает. Мне кажется — это чувство ускользающего времени, попытка поймать его, приручить… Получается ли это у поэтов? По-разному.


Киберэлегия
Игорь Хохлов. «Очное, заочное и ночное»

Книга Игоря Хохлова, известного также как «Омский поэт», это, что называется, выстрел в самое сердце миллениала. В предисловии Григорий Медведев точно подмечает киберностальгию. Хохлов, как археолог, раскапывает культурный слой конца 90-х и начала нулевых. Его лирический герой — не бунтарь, а скорее растерянный летописец, раздвоившийся между днём минувшим и нынешним.
Первое, что цепляет в книге, — удивительная пластика ритма. Он может быть нарочито неряшливым, почти разговорным, а в следующий миг — отточенным до афоризма. Взять хотя бы пронзительное признание из раздела «Иная жизнь»:


позабыты живые журналы, —
то ли время их пережевало,
то ли время их пережило, —
и журналам живым тяжело.


Здесь нет пафоса утраты, только щемящее чувство того, что время не просто ушло. Оно буквально пережевало целые пласты реальности. Хохлов мастерски работает с деталями: пейджер, который «не включался двадцать лет» и который «хорошо б смотрелся у Горобченко / Бумера дебютного времён». Поэт не плачет, а иронизирует над своей привязанностью к «отбибикавшим мечтам», и эта ирония оказывается надёжным щитом от скучной сентиментальности.

Но там, где ирония отступает, появляется трагизм. Стихотворение «MCMXCI» (1991 год) — один из сильнейших текстов сборника. Корабль на букву «с» (СССР) и двухлетний ребёнок в сугробе:


перед гибелью корабля
[начинается с буквы с]
двадцать пятого декабря
я в особый сугроб залез

(…)

я лопаткой снежок поддел
очень взрослый двух лет почти
впереди много важных дел
много важных дел впереди.


Повтор последней строки работает сначала по-детски наивно, а потом с сарказмом взрослого, знающего цену этим «важным делам» девяностых. Хохлов сочетает, казалось бы, несочетаемое: философские диалоги от лица альдегидов и фенолов («говорили альдегиды: на фенолов нет обиды»), молитвы Кьеркегора («Боже, дай тепла и зёрен…») и бытовой ужас советской школы. Его книга — дневник человека, который пытается сохранить себя, балансируя между очным, заочным и, наконец, ночным.

<…>


Примечание:

Меня зовут Янула Хутос. Имя и фамилия — греческие, но родилась я в Ташкенте, а выросла в Москве. Россия для меня — родина. Наверное, именно смешение культур с детства научило меня вслушиваться в разные голоса. В этом году я закончила кафедру журналистики Российского государственного социального университета с красным дипломом. Дипломную работу писала о литературной критике. Параллельно пишу прозу. У меня есть два романа и несколько коротких рассказов, которые можно прочитать в открытом доступе. Первая книга «Потерянная душа» мне особенно дорога. Пишу я и стихи. Научная работа тоже является важной частью моей жизни. Я публикуюсь со своими статьями в научных журналах. Когда я писала рецензию (это первая моя работа в данном жанре), меня вело желание услышать, как совершенно разные голоса говорят о времени. Для меня поэзия — это всегда диалог, и я рада, что смогла стать его проводником.